советский шахматный конвейер скачать

вебасто транспортер т5 предохранитель

Наклонная камера — неотъемлемая часть системы, которая размещается посередине между жаткой и молотилкой комбайна. Главная ее задача — доставка травы, которую скосили, фиксация жатки, ее привода. Как правило, после длительного использования камеры наклонного типа, ее детали изнашиваются. Купить новые запчасти можно на сайте компании «ПрофАгро».

Советский шахматный конвейер скачать

Шахматы Мише Шерешевскому тоже давались легко — помимо природного таланта, повезло и с первым наставником. Або Израилевич Шагалович, сильный мастер, очень любил шахматы и сумел передать эту любовь своим ученикам. Вспоминает Михаил Шерешевский:. Это сейчас ученикам всё разжевываешь и в рот кладешь, им только проглотить остается. Шерешевский придумал себе дебютный репертуар — достаточно боевой и агрессивный, но в стороне от магистральной теории.

В неполные 17 лет он из первенства Белоруссии отобрался в финал чемпионата СССР среди взрослых который в году проводился по швейцарской системе, но всё же. После этого его взял под свое крыло выдающийся гроссмейстер и теоретик Исаак Ефремович Болеславский. После школы Михаил поступил в Минский политехнический институт, однако примерным студентом не стал. Перспективному молодому шахматисту был предоставлен свободный график посещения, и он этим пользовался на все сто. Сессии заканчивал к большим праздникам: зимнюю — ко дню рождения Ленина 22 апреля , летнюю — к годовщине Великой Октябрьской революции 7 ноября.

После института работать инженером где-нибудь в литейном цеху мне совсем не хотелось, поэтому написал заявление и пошел служить в армию. Как мы тогда шутили — командовал танком, который во время войны первым ворвался в Минск и теперь стоял на постаменте.

На самом деле, основная задача была — играть на первой доске за Белорусский военный округ. Отслужил 2 года. Предлагали остаться еще на 25 лет, но я отказался — сказал, что зимой в танке холодно, а летом жарко. И пошел работать тренером, ведь надо же было как-то деньги зарабатывать. Еще в студенческие годы подрабатывал тренером, кое-чему научился у Шагаловича.

Например, тому, что эндшпиль «король с пешкой против короля» надо обязательно делить на два занятия, иначе дети ничего не запомнят, всё перепутают. Одно занятие — король впереди пешки, второе — сзади или сбоку. Мне дали ребят от третьего разряда до первого, и я стал думать, как же их учить. Вспоминал, как учили нас, и понял, что никак. Начал разрабатывать методику обучения. Своя игра меня в тот момент уже не очень интересовала. В то время евреев на зарубежные турниры не выпускали, если только ты не чемпион СССР или, еще лучше, чемпион мира, а отдавали предпочтение национальным кадрам.

От Белоруссии на зарубежные турниры ездил Купрейчик, иногда — Дыдышко. Была и еще одна причина. У меня, например, положительный счет с Сашей Белявским, 2,,5, причем я выиграл у него тогда, когда он был уже чемпионом Союза. Вот Саша приходит на партию, снимает пиджак и пять часов не встает из-за доски. Я понимаю, что если хочу выйти на его уровень, то должен бросить выпивать, курить, поменьше общаться с девушками, а вместо этого заниматься физкультурой.

А оно мне надо? Непонятно, ради чего, ведь в сборную Белоруссии я и так попадал. Поэтому решил, что буду жить так, как мне нравится. Мы были знакомы по юношеским соревнованиям и один раз сыграли вничью на каком-то из Мемориалов А. Сокольского, но между собой общались немного. Лева дал весьма лестную характеристику: «Первый раз встречаю человека, который понимает волжский гамбит лучше меня!

Марк Дворецкий в том турнире сыграл довольно прилично, и мне тесное общение с ним принесло огромную пользу. Незадолго до этого Марк начал свою блестящую тренерскую карьеру, воспитав чемпиона мира среди юношей Валерия Чехова, и я с огромным интересом впитывал новаторские идеи будущего великого тренера. Меня в тот момент очень интересовала классика, и мнение эрудированного специалиста дорогого стоило.

Особенно хотелось понять, как улучшить технику эндшпиля и реализации преимущества. В свое время Болеславский посоветовал мне вдумчиво переиграть партии В. Смыслова, что, безусловно, принесло пользу, но советы Дворецкого оказались куда конкретнее и эффективнее. Меня поражала логика его рекомендаций, за которыми стояло умение выхватить главную мысль из комментариев к партиям, статей или книг не слишком известных шахматистов.

Затем эта идея обогащалась примерами, проверялась анализом и практикой, получала точную формулировку и акцентированно объяснялась ученикам как важный принцип действий в различных ситуациях. Например, Марк обратил мое внимание на статью талантливого советского мастера Сергея Белавенца «Основные принципы игры в эндшпиле». В примечаниях к партии Капабланка — Рагозин звучит такая мысль: «Кстати, о повторении ходов. Основное правило эндшпиля — не спешить!

Если есть возможность продвинуть пешку на два поля или на одно, продвиньте ее сначала на одно поле, повнимательнее посмотрите и затем уже продвигайте ее еще на одно поле». Я прочел эту статью задолго до разговора с Дворецким. Но поскольку Сергей Белавенец у меня в классиках в отличие, скажем, от Нимцовича не числился, то прочел я ее поверхностно, не передвигая фигуры на доске. Ну, получил я один полезный совет «не спешить». Сколько таких советов мы получаем. Ведь и жили же в Стране Советов!

В одно ухо влетело, в другое вылетело. У меня, но не у Дворецкого! Он понял глубину мысли Белавенца и внимательно изучил статью, опередившую время. В дальнейшем, будучи в Москве, я несколько раз заходил в гости к Марку.

Он познакомил меня с тетрадками, в которых были приведены примеры на темы: «Не спешить», «Мышление схемами», «Централизация короля» — все по Белавенцу. Я начал разрабатывать и углублять эти схемы и вообще увлекся изучением способа мышления великих шахматистов в сложных игровых окончаниях. Никаких книг я тогда писать и не думал, просто собирал материалы для учеников. А потом к нам в шахматную федерацию пришли какие-то люди из издательства «Полымя» и спросили, кто готов написать белорусские книги.

Вызвался Абрам Ройзман — выдал очередной сборник миниатюр. И я сказал, что могу написать книгу, ведь у меня было собрано уже много интересных материалов, причем в основном из творчества белорусских шахматистов. Но первым делом я обратился к Марку Дворецкому: можно ли издать книгу на эту тему? Белавенца открыл мне он. Марк великодушно разрешил. Книга «Стратегия эндшпиля» вышла в году. Не зря его книга, первоначально получившая от автора название «Методика подготовки шахматистов высоких разрядов», а после книгоиздателями переименованная в «Советский шахматный конвейер», была переведена на многие языки и разошлась по миру многотысячными тиражами.

На русском языке она так и не вышла; фрагменты вошли в книгу «Моя методика» — прим. Михаилу Израилевичу было что рассказать. Когда я начала у него заниматься, он писал книгу «Контуры эндшпиля» и попросил меня, летнюю пигалицу, проверить рукопись на наличие ошибок: грамматических, орфографических, правильности расстановки фигур на диаграммах Ошибок там, конечно, не было максимум запятые , но рукопись была изучена очень внимательно — ответственное же дело доверили.

Понимание эндшпиля резко улучшилось! Но мне казалось, что там очень скучно: в семь часов ужин, а что делать потом? Я пил болгарский бренди «Слынчев Бряг» «Солнечный берег» и в 11 вечера шел купаться в море. Потом возвращался в отель, выпивал еще бренди и ложился спать. Болгарам мой образ жизни очень понравился, на вечернем купании у меня уже появились компаньоны. Единственное, они не могли понять, почему я пью «Слынчев Бряг», а не водку; пришлось объяснять.

Болгарский лев тогда был равен нашему рублю. Водка в Болгарии стоила 10 левов, «Слынчев Бряг» — 3. А в Союзе самый дешевый коньяк стоил Я им объяснил: чем больше я выпью, тем больше «наварю»! Объяснение им очень понравилось, и когда они решили пригласить тренера, то обратились ко мне. Прошло всего 4 года после Чернобыля, никто толком не знал, какая в Белоруссии радиационная обстановка, и я решил, что надо попробовать и вывезти семью. Я работал с женщинами и юниорами; зарплату мне дали в 4 раза больше, чем болгарским тренерам, но мне этого хватало только на текущие расходы, ничего откладывать не удавалось.

В Болгарии тем временем шла своя перестройка, режим Тодора Живкова доживал последние месяцы. В общем, было не до шахмат. Тогда я открыл фирмы в Болгарии и Белоруссии и занялся бизнесом. Получилось неплохо. Почти на 20 лет я ушел из шахмат, следил только за партиями элиты.

Один раз меня попросили поработать тренером сборной Болгарии на Олимпиаде года в Бледе, но это был лишь эпизод. Прошло еще 10 лет, интерес к бизнесу стал пропадать, а к шахматам, наоборот, вновь пробудился. Вначале мой друг Игорь Бурштейн, издатель журнала «64» попросил меня дать уроки на телевидении.

Потом исполнительный директор ФШР Марк Глуховский предложил написать книгу, которая в итоге получила название «Моя методика», а президент федерации Андрей Филатов которого я знал еще по Минску — он был студентом нашего института физкультуры предложил возглавить шахматное отделение образовательного центра «Сириус», созданного по инициативе Президента России.

Окончания, такие непостижимые и необъятные до этого, внезапно стали раскладываться по полочкам и приносить массу очков в важных турнирах. Каждый из трудов я прочитал по многу раз, после чего внешний вид книг стал желать лучшего — казалось, что они выпущены в начале XX века. Поэтому юный Андрей Есипенко, позже изучавший со мной замечательные книги Михаила Израилевича, страшно удивился, встретившись с Шерешевским в «Сириусе».

Он-то по молодости лет считал, что «Стратегия эндшпиля» и «Моя система» Нимцовича написаны примерно в одно время! Мне довелось побывать у истоков, работать на одной из первых сессий. Хорошо помню, как талантливые, но еще не ограненные таланты прибывали на смотр к команде Михаила Шерешевского.

Запомнилось, как, прогуливаясь по набережной, Михаил Израилевич размышлял об эндшпильных пробелах чемпионов и чемпионок. Прошли годы, и эти девочки и мальчики хлынули в элиту российских шахмат. И каждый раз, когда в публикациях мелькает очередной эффектный удар в окончании от наших молодых талантов, мне вспоминается мудрый наставник, который с удивительным тактом, ненавязчиво передавал поколению NEXT свои уникальные знания.

А то, чему учили мы в годы прошлого века, мало кто умеет делать сегодня. Слишком большой вал компьютерной информации, за которым не видна суть процессов. Я у всех учеников требую: объясните свое решение словами!

Левенфиша о ладейных окончаниях, в которых одна из сторон имеет лишнюю проходную пешку. Наиболее крупным соревнованием международного характера явился в этом году турнир претендентов в Швейцарии, где 15 гроссмейстеров, в том числе девять советских, оспаривали право встретиться в единоборстве с чемпионом мира Михаилом Ботвинником. В итоге напряженной двухмесячной борьбы это почетное право завоевал гроссмейстер Василий Смыслов.

Одному из наиболее распространенных дебютов — славянской защите — посвящена статья мастера А. До сих пор многие системы этой защиты не выделялись из общего раздела теории, посвященного ферзевому гамбиту. Автору удалось показать самостоятельное значение этой защиты с характерным стремлением черных к активной контригре и чаще всего на ферзевом фланге. В статье мастера А. Константинопольского «Жертва качества» рассматриваются примеры различных позиций, где подобная комбинация тактически и стратегически обоснована.

Это придает работе автора методическую ценность. С крупной работой по теории окончаний выступает гроссмейстер Ю. Он не только уточнил и исправил ряд известных положений из окончаний с одноцветными слонами, но и составил много новых поучительных позиций. Кроме того, в статье даны и некоторые обобщающие правила. Руденко стала чемпионкой мира. В Будапештском матч-турнире претендентов на встречу с чемпионом мира М. Ботвинником советские шахматисты заняли первые четыре места: 1 и 2-е — Бронштейн и Болеславский, 3-е — Смыслов, 4-е — Керес.

Первый раздел сборника — соревнования, партии и окончания — включает подробные описания как всесоюзных, так и международных соревнований. В разделе анализа читатель найдет по одной статье о каждой стадии партии — начальной, серединной и окончании. Мастер Копылов собрал большой материал по теории защиты Каро-Канн. Читатель должен критически подойти к этой статье, так как выводы автора далеко не бесспорны. Статья может служить хорошим справочным материалом.

Интересна статья методиста-педагога мастера Сокольского о хороших и плохих слонах. В ней читатель почерпнет ценные мысли для своего совершенствования. Правильная оценка силы фигур и не только слонов , в зависимости от пешечной структуры, будет способствовать и общей правильной оценке позиции. Большую исследовательскую работу проделал мастер Авербах в окончании с разноцветными слонами.

Результаты этой работы изложены в его статье. Авербах не только исправляет некоторые уже вошедшие в учебники примеры, но и значительно пополняет теорию этого типа окончаний. Вопросам шахматной композиции посвящена статья мастера Умнова, которая рассказывает о связи практической партии с композицией.

Автор видит в комбинации общее между шахматной партией и шахматной композицией. Это он раскрывает на ряде примеров, пользуясь, к сожалению, старым определением комбинации. В конце сборника помещены задачи и этюды, премированные на конкурсах за г.

Еще в предвоенные годы были изданы два тома «Шахматного ежегодника», включавшие события за — гг. Позднее выпуск таких сборников, получивших название «Шахматы за Всего было выпущено девять книг, освещавших шахматную жизнь с по год. Настоящий сборник—двенадцатая книга в этой серии. Все они нашли отражение на страницах книги. Материалы по шахматной композиции охватывают трехлетний период. Новый масштабный проект известного журналиста Сергея Воронкова — это попытка понять, что же скрывается под легендарным брендом «советская шахматная школа».

В чемпионатах СССР, начиная с первой Всесоюзной олимпиады и кончая последним, м союзным форумом , принимали участие все лучшие шахматисты страны, включая восемь чемпионов мира! Вот почему по этим турнирам, как по годичным кольцам на срезах деревьев, можно проследить всю историю развития советских шахмат.

В своей работе автор опирается исключительно на документы: газеты и журналы прошлых лет, турнирные бюллетени, свидетельства очевидцев. Поэтому вас ждут не набившие оскомину байки, а множество доселе не известных фактов, сенсационных находок и интригующих историй. Партии тоже одна другой краше — только самые лучшие и самые драматичные! Комментируют их сами участники, вдобавок все они подверглись компьютерному тестированию «по Каспарову». Этот том посвящен первым десяти чемпионатам СССР В него вошли избранных «шедевров и драм» и архивных фотографий и рисунков.

Первый в мире учебник шахматной стратегии и тактики, целиком построенный на партиях с компьютерами! Основу этого «учебника XXI века» составляют 75 глубоко прокомментированных партий, сыгранных героем книги с сильнейшими компьютерами в годах. Но не только с электронными «голиафами» пришлось бороться в своей жизни «великому Давиду».

Об этом драматическом противостоянии творческой личности с системой рассказано тоже впервые. Так что под одной обложкой спрятаны как бы две книги: необычный шахматный учебник и книга воспоминаний выдающегося гроссмейстера. Составитель сборника Москва. Составитель сборника «Шахматы за год» Издательство: Москва. Очередной выпуск традиционного «Шахматного ежегодника» охватывает двухлетний период— — годы.

Много значительных и волнующих шахматных событий произошло за это время в Советском Союзе и во всем мире. Тут и три матча на мировое первенство, и шахматная олимпиада, и турниры на звание чемпионов СССР, и ряд других первоклассных советских и зарубежных соревнований. Сахарова "Советская шахматная литература в годах".

Освещены матчи-реванши на первенство мира О. Рубцова - Е. Быкова и В. Смыслов - М. В сборнике опубликовали свои работы: чемпионы мира М. Таль и Е. Корчной; гроссмейстеры И. Болеславский, И. Бондаревский, М. Ботвинник, Д. Бронштейн, П. Керес, Т. Петросян, Л. Полугаевский, В. Рагозин, Б. Спасский и А. В столице Исландии Рейкьявике команда советских студентов во главе с М. Талем и Б. Спасским завоевала титул чемпиона мира. В августе в Австрии происходило командное первенство Европы.

Советская команда стала чемпионом Европы и привезла на Родину приз — уникальные часы, показывающие время в любой части света. В сентябре в голландском городке Эммене происходила первая женская шахматная Олимпиада.

СССР представляли О. Рубцова и К. Наши шахматистки одержали победу и привезли в Центральный шахматный клуб новый трофей — переходящий кубок имени Веры Менчик. Описание этих шахматных битв читатель найдет в статьях Л. Абрамова «События в Австрии», Ю. Авербаха «В Исландии», А. Константинопольского «Первая Олимпиада». Избранные партии XXIV первенства с комментариями помещены в сборнике. Третья часть сборника — «Теория, история, композиция» включает статью Я. Эстрина «Защита двух коней» - теоретическое исследование старинного дебюта, актуального по сей день.

Историческая работа И. Майзелиса «К истории шахмат на Руси» является оригинальной попыткой автора приподнять завесу над прошлым шахмат. В г. Большой интерес вызвал проводившийся в Москве международный турнир памяти А. В книге читатель найдёт статьи и обзоры, посвященные чемпионату СССР, матч-турниру на первенство мира среди женщин, турниру претендентов на матч с чемпионом мира в Амстердаме, XII Олимпиаде в Москве и другим соревнованиям.

В книге также представлены статьи: Микенаса "Английское начало", Рохлина "О методике преподавания шахмат", Юдовича "Дорогой творческих исканий к столетию со дня рождения Алапина , Петрова "О некоторых этюдах первых русских мастеров". Составитель сборника Издательство: Москва.

Составитель сборника «Шахматы за год» Издательство: Издательство: Москва. Читатели найдут в сборнике статьи о волнующих соревнованиях сильнейших, а также о всех международных встречах, в которых в г. Объем сборника не позволил детально осветить все события шахматной жизни в СССР и за рубежом.

Составитель и авторы стремились подобрать наиболее интересные материалы, партии, окончания. В разделе, озаглавленном «История и анализ», читатели найдут статьи И. Линдера и И. Романова, в которых рассказывается о международных связях отечественной шахматной школы. Мастер А. Константинопольский собрал обширную коллекцию комбинаций с жертвой ферзя.

Такие комбинации не часто встречаются в партиях и обычно доставляют удовольствие как знатокам, так и начинающим любителям. Суэтин в своей статье сделал попытку суммировать все новое, что встретилось в дебютной стадии партий, игранных в г. Однако размеры статьи не позволили ему рассмотреть все начала, и он остановил свой выбор на самых актуальных, наиболее часто применяемых дебютных схемах. Книга состоит из двух частей.

Батуринский рассказывает об истории борьбы за первенство мира по шахматам в — годах. Во второй части чемпион мира А. Карпов дает подробный комментарий к партиям матча в Мерано и к избранным партиям из соревнований последних лет. Кобленц делится воспоминаниями о своей шахматной жизни. Автор рассказывает о встречах с выдающимися шахматистами мира — Ласкером, Капабланкой, Алехиным, Решевским, Флором, Ботвинником, Эйве, Петросяном и др.

Он определяет атмосферу сражений, воплощает ее вкус, цвет, запах, передает дыхание живой жизни. Без нее все холодно и мертво, без нее остались бы только нотация, таблицы и лаконичные анкеты и справки. Естественно наше желание знать не только партии, но и тех, кто их создал, но и ту обстановку, в которой они создавались, но и приметы времени. Книг такого рода мало, их почти нет, и эта книга одна из таких».

Для широкого круга любителей шахмат. Капабланка всей своей деятельностью способствовал упрочению дружеских контактов между шахматистами многих стран и народов. Особенно заметна была эта роль в России, куда он четырежды приезжал для участия в крупнейших международных турнирах. Во время приездов в СССР Капабланка выступал также с сеансами и лекциями, публиковал статьи по актуальным вопросам шахмат, стремился в личных беседах и совместных анализах с коллегами передать им свой опыт и знания.

До конца своих дней оставался Капабланка искренним другом советских шахматистов. Авторы настоящей книги поставили своей целью рассказать о жизни и деятельности гениального шахматиста, с соответствующим акцентом на его связи с советской шахматной культурой, с одной стороны, и на восприятие его творчества, его новых идей и принципов шахматистами СССР — с другой.

Специальная глава посвящена значению творческого наследия Капабланки для развития шахмат в Советском Союзе сегодня. Книга приурочена к летию со дня рождения Капабланки. Одна из самых привлекательных сторон шахматной игры — удивительная красота ее идей, комбинаций, жертв. В предлагаемой вниманию читателей книге кандидата исторических наук И. Линдера эстетика шахмат рассматривается в широком плане В ней сделана попытка раскрыть на многих примерах, взятых преимущественно из современной практики, истоки прекрасного в шахматах, приводятся очерки о всех шахматных фигурах, о многовековой эволюции взглядов на идеал красоты в шахматной игре.

По просьбе автора многие выдающиеся шахматисты высказали свое мнение по затронутым проблемам, и их ответы публикуются впервые. Было принято считать, что рекордов в шахматах нет. За исключением некоторых, лежащих на поверхности: самая короткая партия, самая длинная, самое долгое пребывание на шахматном троне Однако шахматы — шире Игры. Они — срез Жизни. И вот впервые в шахматной литературе эта книга рассказывает о рекордных достижениях и случаях почти в номинациях, имеющих прямое отношение к шахматам.

Словарь построен по тематическо-алфавитному принципу: материал разбит на тематические разделы, внутри которых статьи слова расположены в алфавитном порядке. Содержание первого раздела — история, печать, шахматы в СССР. Второй раздел — соревнования. Третий раздел посвящен биографиям. Тематику остальных разделов составляют вопросы организации, теории и композиции. В приложении даны таблицы важнейших международных турниров с г. Сведения даны на 1 января г.

Впервые на русском языке рассказывается о талантливейших шахматистах, метеорами промелькнувших на богатом шахматном небосклоне. Они не успели принять участие в борьбе за мировую шахматную корону, но оставили свой яркий след в древней и мудрой игре. Рассчитана на самые широкие круги любителей шахмат. Под редакцией Москва. Под редакцией «Шахматы за гг. Настоящий сборник рассказывает о шахматной жизни в Советском Союзе и за рубежом в и годах. В году состоялся матч на звание чемпиона мира между Ботвинником и Бронштейном.

Этим и другим выдающимся соревнованиям посвящен специальный сборник. В разделе «Анализ» помещены статьи по теории начал, и окончаний. Работа гроссмейстера И. Болеславского о староиндийской защите, по существу, первое серьезное исследование одного из наиболее распространенных начал. Вкладом в теорию окончаний является статья гроссмейстера Ю.

Он совершенно по-новому подошел к позициям, где слон борется против коня при пешках. В книгу кроме «Теории жертвы» вошли также другие работы автора — «Практические советы шахматистам» и «О шахматах и шахматистах». Таким образом, читатель получает в одной книге все основные литературные работы выдающегося австрийского гроссмейстера начала прошлого века.

Хотя эти произведения вышли на русском языке впервые в х гг.

ТРАНСПОРТЕР АВТОДОР КУПИТЬ В СПБ НА ЛУКОЙЛЕ

Так, в году он стал чемпионом США среди ветеранов, активно участвовал в различных американских открытых турнирах в период гг. С переездом в США ему, известному своей коммуникабельностью, катастрофически не хватало русскоязычной аудитории, к которой он привык в СССР. Он мечтал увидеть книгу своей жизни на русском языке. С оживлением интереса к шахматной литературе в последние годы, такую возможность ему предоставило издательство «Астрель».

Эдуард Ефимович постоянно интересовался ходом подготовки этой книги, просил включить несколько лучших партий, сыгранных в последние годы Увы, но выход книги оказался приурочен к годовщине его смерти. Имя автора книги — мастера в очной игре и международного мастера ИКЧФ — хорошо знакомо и любителям и квалифицированным шахматистам. Его перу принадлежит больше десятка книг: учебных, по теории дебюта, истории шахмат. Эта работа посвящена одному из самых ярких аспектов шахматного творчества — комбинациям с пожертвованием сильнейшей фигуры.

Предназначенная для практического совершенствования книга в то же время раскрывает перед читателем эстетическую сторону шахмат, содержит немало подлинных шедевров комбинационного мастерства — классического и современного. Шахматы и шахматисты, составляют, конечно, основную канву этих записок, а тексты партий неотделимы от них, как сами турниры от нашей зарубежной жизни; но я стремился внести в свои заметки, насколько это позволяли время и обстоятельства, картины быта, облик городов, своеобразные черты культуры, воспоминания о встречах с людьми разных народов.

Из большого числа зарубежных соревнований, проходивших за последние годы, мне хотелось рассказать о тех, которые интересны не только с шахматной точки зрения. Выбор пал на матчи с командами Аргентины и США в году, студенческое первенство мира во Франции года и два небольших турнира в Англии и Исландии года.

Каждое из этих соревнований имеет свою специфику. Они различаются по характеру борьбы официальные и дружеские , по типу состязания личные турниры и командные матчи и даже по возрасту участников «взрослые» и молодежные. Как участнику этих соревнований мне казалось интересным познакомить читателя с атмосферой зарубежных турниров, поделиться творческими радостями и огорчениями, на примере избранных партий ввести шахматного любителя в «творческую лабораторию» опытных мастеров. Как победить в блице» Чепукайтис Генрих Михайлович Москва.

Как победить в блице» Издательство: Москва. Легендарный питерский шахматист Генрих Чепукайтис, «заслуженный рецидивист блица», многократный чемпион Ленинграда—Петербурга и Москвы по молниеносной игре, вставал в турнирной таблице подчас выше М. Таля, В. Корчного и Т. Будучи одним из сильнейших блицоров мира, Генрих Михайлович свою главную идею в шахматах выразил одной фразой: «Хорошо играть совсем не обязательно, надо, чтобы партнер играл плохо!

Вы узнаете, что надо делать на висячих флажках, как сбить соперника с толку, загнать его в цейтнот и заставить ошибаться. Предваряет повествование замечательный очерк гроссмейстера и литератора Г. Сосонко «Чип», полная версия которого публикуется впервые. Новое издание книги существенно переработано и дополнено. Особенно эта книга будет интересна желающим усилить свою игру в «пятиминутках». В XIX веке выдвинулась целая плеяда выдающихся русских шахматистов, творчество которых способствовало зарождению отечественной шахматной школы, получившей всемирное признание.

Главная роль здесь принадлежит Михаилу Ивановичу Чигорину. Автор книги знакомит читателя с наиболее значительными событиями жизни и творчества этого выдающегося шахматиста, на примере лучших его партий и задач показывает вклад Чигорина в развитие теории шахмат.

Заслуженную славу сильнейшей в мире завоевала советская шахматная школа. Немало крупных побед на счету у замечательных шахматистов — М. Ботвинника, В. Смыслова, М. Таля, П. Кереса, Т. Петросяна, Б. Спасского, В. Корчного и многих, многих других. Видное место среди них принадлежит Е. Неоднократный призер отечественных и международных турниров, чемпион СССР, член сборной команды страны, шахматист, гармонично сочетающий в своем творчестве тонкое понимание позиции с каскадом остроумнейших комбинаций — таким знает международного гроссмейстера Е.

Геллера широкая шахматная общественность. О своем шахматном пути, исканиях и сомнениях делится с читателем автор книги. Немало полезного почерпнут для себя любители этой народной игры и в разделе «Незабываемые партии». Эта книга о ловушках и комбинациях, встречающихся в начальной стадии партии, о дебютных ошибках и их последствиях.

Ни одна партия не бывает проиграна без ошибки — грубой или малозаметной, ошибки в расчете вариантов или оценке позиции. Роковой по своим последствиям ход делают, конечно, по собственной воле. Но он может быть и спровоцирован. Ловушка и есть провокация ошибки. В широком смысле ловушечным можно считать любой хитрый ход, содержащий скрытую угрозу и рассчитанный на промах партнера. В узком же смысле ловушка — это не всякая провокация ошибки, а лишь такая, которая связана с определенным риском.

Ловушка всегда рассчитана на заманчивый или естественный ответ противника. Его как бы «приглашают» избрать кажущийся выгодным ход или вариант , который встречает неожиданное опровержение. Можно без преувеличения сказать: в ловушку приходилось попадаться каждому шахматисту, даже очень сильному. История шахматного творчества знает немало примеров молниеносных катастроф, жертвами которых становились известные мастера. Том 2 Марин Михаил Москва. Том 2 Издательство: Москва.

Вниманию читателей предлагается блистательная книга известного румынского гроссмейстера Михаила Марина, которая была признана в году лучшей шахматной книгой в США. Автор исследует те стороны творчества великих шахматистов, в которых они были бесспорно сильнейшими. По тщательности и глубине анализа работа Марина стоит в одном ряду со знаменитыми книгами Гарри Каспарова.

Она будет полезна не только широкому кругу любителей шахмат, но и специалистам. Во втором томе двухтомника рассматривается творчество чемпионов мира Т. Петросяна, Р. Фишера, А. Карпова, а также неувядаемого В. Том 1 Марин Михаил Москва.

Том 1 Издательство: Москва. Первый том двухтомника посвящен творчеству А. Рубинштейна, А. Алехина, М. Ботвинника и М. От села Загайново Далматовского района до города Шадринска всего 30 километров. В году в семье колхозного бригадира Петра Ивановича Максимовских родился сын Александр.

А 10 лет спустя, в семье шадринского рабочего Сергея Спиридоновича Балашова родился сын Юрий. И так уж судьбе угодно было распорядиться, что земляки-соседи прославили зауральский край на стезе шахматного искусства. Александр стал мастером спорта по шахматной композиции, чемпионом мира в командном зачете, а Юрий выдвинулся в ряды ведущих гроссмейстеров планеты.

Талант и трудолюбие, скромность и доброта — эти прекрасные качества в равной степени присущи Александру Максимовских и Юрию Балашову. С образцами их шахматного творчества, с поиском неуловимой шахматной истины и знакомит многочисленный отряд поклонников древней игры эта книга.

В Советском Союзе шахматы стали подлинно народной игрой. Достаточно сказать, что на 1 января года в коллективах физической культуры состояло 3 шахматистов. С большим успехом проходили, например Всесоюзные массовые турниры, охватившие в г. Еще больше, конечно, таких любителей, которые не участвуют систематически в соревнованиях или играют только дома.

Значительных успехов добились советские шахматисты в росте своего мастерства. Только с международными званиями мы имеем сейчас 22 гроссмейстера, 30 мастеров, 9 мастеров среди женщин и 6 мастеров по шахматной композиции. Давно уже прочно принадлежат, шахматной организации СССР личное и командное первенство мира, как «абсолютное», так и среди женщин. Поэтому необходимо показать советскую шахматную организацию, ее борьбу за первенство мира, участие в международных соревнованиях, проведенные чемпионаты страны.

Надо ответить на многочисленные запросы о том, каким советским шахматистам присвоены почетные международные и всесоюзные звания. С этой целью предпринято настоящее издание. Естественно, что справочные данные «Советские шахматисты» не могут охватите всех соревнований. В частности, в них не включены массовые, юношеские, профсоюзные и другие турниры и командные первенства, проводимые с большим охватом участников.

Настоящий сборник — четырнадцатая книга в серии «Шахматный ежегодник». Все они нашли отражение в книге. Еще не было года, столь насыщенного шахматными соревнованиями, как год. Центральным событием был матч на первенство мира между чемпионом мира М.

Ботвинником и победителем турнира претендентов В. Новым триумфом советской шахматной школы закончилась XI шахматная олимпиада — командное первенство мира. Кроме того, Международная шахматная федерация провела мужские и женские турниры — первый этап отборочных соревнований к следующим матчам на звания чемпионов мира. Многочисленные выезды советских шахматистов в другие страны значительно повысили интерес к ряду международных турниров — в Гастингсе, Бухаресте и Белграде.

Глава, посвященная истории и анализу, открывается весьма ценной исследовательской работой П. Романовского об итальянской шахматной школе. Затем приводятся малоизвестные широкому кругу читателей партии и окончания партий М. Чигорина, собранные И. В статье А. Суэтина рассматриваются наиболее актуальные дебютные системы, над которыми больше всего работали теоретики и которые чаще других применялись в соревнованиях.

Большое практическое значение имеет работа Г. Левенфиша о ладейных окончаниях, в которых одна из сторон имеет лишнюю проходную пешку. Наиболее крупным соревнованием международного характера явился в этом году турнир претендентов в Швейцарии, где 15 гроссмейстеров, в том числе девять советских, оспаривали право встретиться в единоборстве с чемпионом мира Михаилом Ботвинником.

В итоге напряженной двухмесячной борьбы это почетное право завоевал гроссмейстер Василий Смыслов. Одному из наиболее распространенных дебютов — славянской защите — посвящена статья мастера А. До сих пор многие системы этой защиты не выделялись из общего раздела теории, посвященного ферзевому гамбиту.

Автору удалось показать самостоятельное значение этой защиты с характерным стремлением черных к активной контригре и чаще всего на ферзевом фланге. В статье мастера А. Константинопольского «Жертва качества» рассматриваются примеры различных позиций, где подобная комбинация тактически и стратегически обоснована. Это придает работе автора методическую ценность.

С крупной работой по теории окончаний выступает гроссмейстер Ю. Он не только уточнил и исправил ряд известных положений из окончаний с одноцветными слонами, но и составил много новых поучительных позиций. Кроме того, в статье даны и некоторые обобщающие правила. Руденко стала чемпионкой мира. В Будапештском матч-турнире претендентов на встречу с чемпионом мира М.

Ботвинником советские шахматисты заняли первые четыре места: 1 и 2-е — Бронштейн и Болеславский, 3-е — Смыслов, 4-е — Керес. Первый раздел сборника — соревнования, партии и окончания — включает подробные описания как всесоюзных, так и международных соревнований. В разделе анализа читатель найдет по одной статье о каждой стадии партии — начальной, серединной и окончании. Мастер Копылов собрал большой материал по теории защиты Каро-Канн.

Читатель должен критически подойти к этой статье, так как выводы автора далеко не бесспорны. Статья может служить хорошим справочным материалом. Интересна статья методиста-педагога мастера Сокольского о хороших и плохих слонах. В ней читатель почерпнет ценные мысли для своего совершенствования. Правильная оценка силы фигур и не только слонов , в зависимости от пешечной структуры, будет способствовать и общей правильной оценке позиции.

Большую исследовательскую работу проделал мастер Авербах в окончании с разноцветными слонами. Результаты этой работы изложены в его статье. Авербах не только исправляет некоторые уже вошедшие в учебники примеры, но и значительно пополняет теорию этого типа окончаний.

Вопросам шахматной композиции посвящена статья мастера Умнова, которая рассказывает о связи практической партии с композицией. Автор видит в комбинации общее между шахматной партией и шахматной композицией. Это он раскрывает на ряде примеров, пользуясь, к сожалению, старым определением комбинации. В конце сборника помещены задачи и этюды, премированные на конкурсах за г. Еще в предвоенные годы были изданы два тома «Шахматного ежегодника», включавшие события за — гг.

Позднее выпуск таких сборников, получивших название «Шахматы за Всего было выпущено девять книг, освещавших шахматную жизнь с по год. Настоящий сборник—двенадцатая книга в этой серии. Все они нашли отражение на страницах книги. Материалы по шахматной композиции охватывают трехлетний период. Новый масштабный проект известного журналиста Сергея Воронкова — это попытка понять, что же скрывается под легендарным брендом «советская шахматная школа».

В чемпионатах СССР, начиная с первой Всесоюзной олимпиады и кончая последним, м союзным форумом , принимали участие все лучшие шахматисты страны, включая восемь чемпионов мира! Вот почему по этим турнирам, как по годичным кольцам на срезах деревьев, можно проследить всю историю развития советских шахмат. В своей работе автор опирается исключительно на документы: газеты и журналы прошлых лет, турнирные бюллетени, свидетельства очевидцев.

Поэтому вас ждут не набившие оскомину байки, а множество доселе не известных фактов, сенсационных находок и интригующих историй. Партии тоже одна другой краше — только самые лучшие и самые драматичные! Комментируют их сами участники, вдобавок все они подверглись компьютерному тестированию «по Каспарову». Этот том посвящен первым десяти чемпионатам СССР В него вошли избранных «шедевров и драм» и архивных фотографий и рисунков. Первый в мире учебник шахматной стратегии и тактики, целиком построенный на партиях с компьютерами!

Основу этого «учебника XXI века» составляют 75 глубоко прокомментированных партий, сыгранных героем книги с сильнейшими компьютерами в годах. Но не только с электронными «голиафами» пришлось бороться в своей жизни «великому Давиду». Об этом драматическом противостоянии творческой личности с системой рассказано тоже впервые. Так что под одной обложкой спрятаны как бы две книги: необычный шахматный учебник и книга воспоминаний выдающегося гроссмейстера.

Составитель сборника Москва. Составитель сборника «Шахматы за год» Издательство: Москва. Ну а в Багио что было? Неужели не ясно, что при счете надо было сделать черными ничью, а потом закончить матч белыми? А шум из-за Зухаря? Вы согласны с этим? Он и в Москве надевал черные очки, но я предупредил всех членов нашей группы, чтобы никто не говорил вам об этом.

И потому он вам не мешал. А что было в Москве в последних трех партиях? Почему после двух побед вы перестали бороться? Что, кончились силы или мотивация? Да-да, наверное, и то и другое,— повторил он и, закурив новую сигарету, как бы подвел итог: — Я же сказал: я пережил все это и не хочу вспоминать.

Если же вернуться в сегодняшний день, то убежден, что у Карпова и сейчас есть поддержка. Все же знают, что за предательство Каспарова Дорфману предлагали сто тысяч, а Гуревичу — двести. Откуда такие деньги? Это же не деньги Карпова Он предложил мне большие деньги за то, чтобы я. Когда я отказался, этот человек угрожал мне. Собеседник был хорошо проинформирован, и я уверен, что информацию он получал из КГБ Все, что вы говорите о КГБ, понятно. Но вы ведь не можете точно утверждать, будто Карпов непосредственно замешан в этом деле?

Тот человек называл Карпова, и у меня не было причин ему не верить. Конечно, я не могу этого доказать, но КГБ очень много делал такого, чего сейчас уже не установишь. Я помню, что о Карпове вы говорили как о нетворческом шахматисте, который не оставит после себя следа в истории шахмат, как о бумажном чемпионе мира. Сейчас вы бы так же сказали о Карпове? Но, в отличие от Каспарова — человека широкого диапазона, он — человек ограниченный. Хотя ему и создают другой образ, но это так. А почему — нет?..

Эта женщина много сделала для меня. И в Ленинграде есть человек, который в то страшное для меня время предложил мне свою моральную поддержку, предложил вместе работать. Я на всю жизнь благодарен ему. Боюсь называть его, не будет ли у него неприятностей?

Я до сих пор не могу простить себе, что не успел поблагодарить своего первого тренера, а он очень помог мне в жизни. Лицо его изменилось. Он снова был собран, как вчера в лифте, по пути на партию. И, повысив голос, произнес:. Недавно я отправил Заку письмо, где все ему объяснил. Письмо это сознательно гадкое, чтобы у него не было иллюзий Не так давно в Ленинграде вышла книга Зака об истории ленинградских шахмат, где Спасскому посвящена пара страниц, а обо мне — всего лишь одна гадкая фраза.

И это было тогда, когда во Дворце пионеров снова повесили мой портрет! А ведь я был его любимым учеником!.. Он отрекся от меня! А я ведь был оправданием всей его жизни! Не вспомнив обо мне в этой книге, он отрекся!

И более того, в своей маленькой цидулке ответил мне: «Лучше такая книга, чем никакая». А я написал ему: «Лучше никакая, чем та, которая распространяет ложь! Проведем целое исследование. Знаете, у меня есть сын на Украине, ему тридцать два года. Так вот, недавно он написал мне, что понял, что полжизни прожито. А я в этом возрасте вдруг понял, что не умею играть в шахматы! Хотя как раз в это время выиграл второй раз чемпионат страны.

Надо иметь, наверное, большой талант, чтобы выигрывать чемпионаты Советского Союза, не зная многих шахматных законов! Про меня чего только не писали! Что я блестящий защитник, что напоминаю своей игрой Достоевского, и прочую ерунду. А я просто не мог играть иначе, не умел! И я стал работать. Исследовал тысячи партий. Научился главному — владеть инициативой!

А где был мой шахматный учитель? Спасскому повезло, он в шестнадцать лет пошел на учебу к Толушу, и тот его переучил. Оказалось, что плохой учитель — Зак! После войны в Ленинграде было много талантливых детей, и все они шли во Дворец пионеров, поскольку некуда было больше идти. Он исковеркал меня как шахматиста! Он давно встал и ходил по номеру из угла в угол.

Таким разозленным за все эти дни я его здесь не видел. Позвонил портье, такси ждало у входа. У машины мы остановились. Он протянул руку и сказал:. И вы вышлите мне свою. Я буду ждать. Виктор Львович, разрешите последний вопрос. Что бы вы пожелали себе в оставшиеся двадцать лет? Если в Союзе сохранятся секретные службы, я бы посоветовал им привлекать для пользы дела не только парапсихологов, но и хиромантов — чтобы вовремя определять того, кому потом будет присвоена кличка «злодей».

Давно порывался написать о Корчном. Но каждый раз, только начав, решительно все зачеркивал. Сомнения останавливали. И я себя спрашивал — ты что, близкий друг Виктора? Нет, отвечал я себе, хотя и знаю его с осени сорок третьего года. Правда, в те времена, когда мы общались, ни я, ни другие не замечали у него близких друзей. Виктора вполне устраивали приятели. Одни были ближе к нему, другие чуть дальше — он умел поддерживать дистанцию.

Другое сомнение — еще серьезней. Легко, мол, сегодня писать о Корчном, а когда было трудно или просто нельзя, ты пытался? Когда его шельмовали многие шахматные и околошахматные журналисты, когда вереницы подписей появлялись под подметными письмами и заявлениями, ты возразил открыто?

Беда нашего поколения впрочем, уже нескольких в том, что под прессом порочной идеологии одни сами научились врать, другие — делать вид, что ничего не происходит. Когда Корчной в году остался в Голландии, первые сразу же взялись за перо и с лакейской угодливостью устремились излагать даже не свои мысли, а мнение «далековышестоящих». Увы, не на высоте оказались тогда Шахматная федерация страны и Спорткомитет.

Непреклонные установки каскадом падали сверху. На примере Корчного нам всем хотели вбить в голову — так будет со всяким Другие же в это время молчали, потрясенные происходящим. Любой, кто только попытался бы что-то сказать в защиту, был бы смят и раздавлен. Причем защитникам Корчного пришлось бы хуже, чем самому Корчному — тот-то был уже за границей. Я не написал о нем ни одной хулительной строчки.

Хотя именно в тот год работал в еженедельнике «64» и получил не одно, а несколько заданий на эту тему. Но я не чувствую себя героем. Мы все повинны перед Корчным. И кто его обливал грязью, и кто, читая эту грязь, презрительно молчал. На Фонтанке гремел артобстрел, когда мы с Виктором сели за свою первую шахматную партию в ленинградском Дворце пионеров. Произошло это так. Вместе с блокадным другом Геннадием Дымовым мы увидели удивительное объявление.

У стены Аничкова дворца, покрытого, как оспой, выбоинами от осколков, стояла фанерная доска. Несколько раз мы перечитали карандашную надпись: «Прием школьников в открытый чемпионат Ленинграда проводится в понедельник. Руководитель шахматного кружка А. Поразмыслив, мы предположили, что под словом «школьники» подразумевается школьный возраст и нас, работяг-тележников, тоже возьмут. Но что означало «открытый чемпионат»? Но к нам это не подходило.

У нас была блокада. Смысл слов «открытый чемпионат» разъяснился позже — все пришедшие во дворец блокадные мальчишки были допущены к игре. Участников разделили на восьмушки, и битва началась! Выиграв в первом туре, я в самом радостном настроении сел и за следующую партию. Моим соперником был худенький черноволосый мальчик в аккуратном ватнике. Играли мы в подвале дворца, холод был адский, но «зал» заброшенного бомбоубежища казался нам просто божественным.

Помню, на меня произвела впечатление запись партии, которую партнер четко вел в школьной тетради. С интересом следил я за знаками шахматной нотации. В результате этого так мне искренне казалось! Мальчик в ватнике сердито глянул в мою сторону Он долго еще не прощал мне этого нечаянного словечка — «какому-то». В двенадцать лет Виктор имел уже обостренное чувство достоинства. Немного раньше он сблизился с моим другом Дымовым, а поскольку я постоянно находился рядом, то пришлось Виктору позабыть эту обиду.

Еще одно случайное обстоятельство помогло наладить знакомство. Как-то, возвращаясь с очередного тура, мы с удивлением обнаружили, что оба живем на Некрасовской улице, в нескольких домах друг от друга. Пережить блокаду на одной улице — это ли не повод для мальчишеской дружбы! В период гонений на Корчного вдруг «выяснилось», что у него исключительно «желчный, раздражительный характер».

В книге А. Карпова и А. Рошаля «Девятая вертикаль» речь идет даже о «комплексе Сальери», помноженном на необъективность. Сильно сказано. Но честно ли? Все, кто знали Виктора в его ленинградский период, ничего подобного не замечали. Как раз объективность молодого Корчного привела к удивительному на первый взгляд факту: на турнирах во время конфликтных ситуаций шахматисты часто шли на разбор не к судьям, а к Виктору.

Его авторитет был непререкаем. Вспоминаю, как в пятидесятом году команда Ленинградского университета сразилась в Москве со своими коллегами на 20 досках. Корчной играл на первой доске, но, как всегда, умудрялся видеть, что делается на остальных. И вот у одной пары в цейтноте вспыхнул конфликт. Московский студент утверждал, что соперник тронул слона и должен именно этой фигурой пойти. Но тогда она сразу терялась.

Наш шахматист это отрицал. Свидетелей рядом не было, и судьи стали в тупик. В это время к столику подошел Корчной. Тогдашний наставник московских студентов Петр Романовский, сам человек почти легендарной честности, протянул руку нашему капитану и, обернувшись к своей команде, сказал: «Все бы так поступали Возможно, этот эпизод вызовет возражение: все, мол, было давно.

А вот с годами характер мог и испортиться. Но вспомним поистине рыцарский поступок Корчного в году. Поступок, сыгравший судьбоносную роль в карьере Гарри Каспарова. Тогда ведь Виктору было уже пятьдесят два. Казалось, сама судьба в третий раз давала ему шанс взойти по трудной претендентской лестнице. В четвертьфинале он победил Портиша, в полуфинале согласно всем правилам! На пути оставался лишь Рибли или Смыслов. Становилось вполне реальным, что он мог в третий раз встретиться в поединке со своим историческим соперником — Анатолием Карповым.

Но Корчной остался Корчным. Он великодушно отказался от присужденной победы Каспаров ведь не по своей вине не явился на матч в Пасадену и сел за доску с будущим чемпионом мира. Разве такое бы сделал Сальери?.. Прямота характера— это далеко не вздорность. А ведь именно этим словом называли в ленинградском спорткомитете высказывания Корчного о непорядках в шахматном клубе на улице Желябова, о воровстве и приписках в спортивных организациях.

Он говорил об этом еще тогда — в благостные годы упоения липовой цифирью. Помните, какой конвейер по присвоению разрядов и мастерских званий развернули в шестидесятых годах? Нам был один шаг до лозунга: «В каждой семье — шахматный мастер! После марафона претендентов в году на Кюрасао гроссмейстер в публичных выступлениях говорил о том, о чем многие догадывались, но помалкивали. О неспортивном сговоре некоторых своих коллег, расписывающих бескровные половинки очков и тем сберегающих силы для встреч с наиболее опасными конкурентами.

Например, с Фишером. Да и с Корчным-то они боролись вовсю. И ленинградец, лидировавший в первой половине турнира, боровшийся с полной выкладкой в каждой партии, не выдержал этого прессинга. Раздраженный необъективным характером борьбы, он трагически зевнул фигуру Роберту Фишеру и, не сумев совладать с нервами, вскоре потерял все турнирные шансы.

А ведь именно в те годы тридцатилетний Корчной был в полной готовности к бою за шахматный трон. Боевой энергичный стиль ленинградского гроссмейстера завоевал симпатии легиона болельщиков. У шахматистов родилось тогда выражение — «закорчнить». Это значило создать неожиданную контратаку, блеснуть самобытным замыслом, сделать редкий по красоте ход. Но сыграть матч на первенство мира в годы своего расцвета Корчному не довелось.

И только разменяв пятый десяток, он снова получил этот шанс, все еще оставаясь претендентом номер один. Однако, садясь за шахматную доску, вел уже борьбу не только с партнером, но и со своим возрастом. Корчной никогда не щадил себя, не экономил. Неуемная жажда борьбы, откровенное нежелание беречь силы были его характерной чертой с ранней молодости. И эта расточительность аукнулась особенно сильно в Багио в м.

Глядя на его роковые просмотры, я невольно вспоминал студента Корчного, сутками игравшего на износ бесконечные блиц партии. Увлеченный игрой, он не размышлял о последствиях таких перегрузок. Пусть простит мне Виктор, но я доскажу до конца На квартире гостеприимного Дымова, где собирались многие молодые шахматисты, он мог играть в шахматы или покер с утра и до вечера. Брал «тайм-аут», когда надо было идти на очередной тур чемпионата Ленинграда.

А ближе к ночи вновь возвращался и мог сыграть несколько «пулек» в преферанс. В карты, кстати, он играл неважно, злился на себя за ошибки, но с увлечением постигал науку. Засиживаясь, как правило, за полночь, мы сметали все съестные припасы и к пяти утра шли в единственный открытый в это время питательный пункт.

Спасительной точкой была столовая для грузчиков на Московской-товарной. Там за копейки выдавали хлеб и «вчерашние» щи. На редкость колоритной была и публика в этой забегаловке. С горячими мисками в руках мы забивались в угол. И я шутя говорил. Виктору, тогда уже международному мастеру: «Дорогой маэстро, храните инкогнито, вас не должны узнать Не стоит думать, что натиск спортивного и партийного аппарата на гроссмейстера Корчного начался после его невозвращения из Голландии.

Увы, нападки и очень острые! Сегодня каждому здравомыслящему человеку ясно, что Корчного вынудили покинуть страну. Никогда не лез ему в душу и теперь не хочу спрашивать сколь трудно было Виктору сделать такой шаг. Ведь помимо всего прочего, он оставлял «заложником» своего сына Игоря. И этим обстоятельством мстительные аппаратчики воспользовались. Сын Корчного был отлучен от комсомола и университета, посажен в тюрьму за неявку в военкомат.

И все это было сделано перед матчами с Карповым в Багио и Мерано Расчет точный, он бип прямо в цель. Надо было взвинтить, выбить из колеи опасного претендента. Какой уж тут хладнокровный шахматный анализ, какая игра, когда сын — в тюрьме. Возвращаясь к тем предматчевым дням, я смею думать, что Корчной сделал трагическую ошибку.

Более практичный человек не стал бы в той ситуации играть матч. Но Виктор умел рассчитывать ходы только на шахматной доске. Он никогда не был гибким политиком, редко слушал советы, привык все брать на себя — даже если сил не хватало. Весь мир, затаив дыхание, следил за борьбой в Багио. Фора в двадцать лет — дело нешуточное, но Корчной выглядел в том трудном поединке достойно. Жестокие срывы на старте не сломили его волю, и он, одержав три полновесные победы, сравнял счет и оказался за шаг до цели.

Но на этот шаг сил у него уже не хватило Корчной, наверное, читал наши газеты в тот далекий уже период. Конъюнктурные статьи не могли не огорчать его. А может, ему думалось, что и впрямь его считают злодеем на Родине? Ведь дошло до того, что перестали упоминать его имя и фамилию, заменяя их в репортаже кличкой «претендент», что звучало иной раз как «предатель». По-видимому, я не получил должного советского воспитания в семье. Наверное, моему отцу воздалось за эту небрежность полной мерой — в числе нескольких сотен других плохо вооруженных ополченцев он погиб на Ладожском озере в ноябре года.

Воздалось сполна и остальным членам отцовской семьи, где я воспитывался,— все как один они скончались от голода в осажденном Ленинграде. А я вот остался, выжил. И уже в 16 лет, в году, позволил себе первое — если хотите, политическое — выступление. Учительница истории Валентина Михайловна Худина несколько дней пребывала в животном страхе.

Я был ее любимым учеником — доносить на меня она не хотела. В классе она была одним из любимых преподавателей. Но мог же среди 26 учеников найтись Павлик Морозов! Поскольку я сейчас пишу эти строки, нетрудно заключить — подонка не нашлось Как видите, я очень любил историю.

Я видел в ней правду жизни, преломленную в исторических событиях. И — наивный молодой человек! Довольно быстро я уяснил себе, что с правдой жизни обучение истории в университете имеет мало общего. Требовалось изучать, а лучше зубрить, написанное Лениным и Сталиным. Несмотря на то, что у меня была хорошая память, изучение «классиков» всегда давалось мне с трудом. Я ощущал в себе какой-то внутренний протест.

Нет, что вы, я не был диссидентом, я был шахматистом! И потому искал если не правду жизни, то хотя бы логику в том, что изучал. А ее-то как раз и не было. Все же и я иногда использовал специфику требуемых знании. Хорошо помню: на втором курсе я отправился сдавать экзамен по истории средних веков.

Твердых знаний предмета у меня не было, зато по дороге, в трамвае, я прочитал только что опубликованную статью вождя «Марксизм и вопросы языкознания». Вождь громил лженаучную теорию Марра, а заодно высказал вкратце свои соображения о каком-то событии, происшедшем в средние века.

Я очень ловко ввернул замечания Сталина; профессор была в восторге и поставила мне высший балл. А я, вроде бы достигнув своей цели, чувствовал себя странно: как будто сам себя оплевал Большей частью я все-таки был верен себе и за показухой не гонялся. Пришло время государственного экзамена по марксизму — предмет особенно трудный для меня ввиду отсутствия логики в доводах. Было несколько экзаменаторов, студент мог выбрать одного из них. Я приметил, что в числе экзаменаторов была одна моя родственница.

Но не пошел к ней. А подумали многие, и я в том числе,— и получил тройку. Память снова и снова возвращает меня к университетским годам. Кроме извращенных норм обучения, давила общая обстановка на факультете. Товарищеские отношения, симпатии юношей и девушек друг к другу — все находилось под контролем, было извращено в духе партийной идеологии. Пьянки в факультетских группах по праздникам — 7 ноября, 1 мая, 9 мая, 31 декабря. Звериное похмелье людей, желающих хоть на мгновение забыть, что с ними в жизни происходит.

Участие в пьянке вроде бы добровольное, а фактически обязательное. Иначе скажут: «Брезгует коллективом», а оттуда уже и до «персонального дела» недалеко, а персональное дело может обернуться серьезными последствиями Студенческая бедность вошла в поговорку. Вспоминаю себя: в кармане деньги на трамвай, иногда еще на пачку самых дешевых папирос. Совсем редко — на студенческий нищенский обед. Если получаешь стипендию — немалое подспорье.

Но это мне не всегда удается. Получишь тройку на экзамене, не сдашь зачет — плакала стипендия на полгода. Тройку можно пересдать, если разрешит комсомольское бюро курса. Видите, коммуна! Все решают сами студенты! Даром что деканат поставляет им нормы — сколько людей нужно лишить стипендии Помню заседание бюро на первом курсе.

Вспоминаю общее комсомольское собрание на втором курсе. Обсуждается персональное дело Клары Ж. Ей инкриминируется «моральное разложение». За ходом обсуждения внимательно следит парторг курса Лев Ф. Опекает, значит, молодежь. Всем присутствующим известно, что Клара любовница Льва, на никому не придет в голову сказать против него слово. Все ясно и без этого заседания: Клара получит «выговор с занесением в личное дело», и на этом основании деканат исключат ее из университета, а Лев благополучно закончит университет и отправится в одну из областей России на важный партийный пост — поднимать экономику и поучать нравственности местных жителей.

Как видим, студенческая общественность зорко следит — кто с кем, что и как. Обстановка вынуждает — студенческие пары, как положено, женятся. Браки часто бывают неудачными. Оказывается, недостаточно строить семейное счастье на базе совместной зубрежки работ «Марксизм и национальный вопрос» и «Головокружение от успехов».

В памяти всплывает еще одна картина: утро после закончившейся пьянки. Все спят в неудобных позах. Не спят двое — я и девушка, которая влюблена в меня. Она сидит возле меня, и я глажу ее колени. Она влюблена в меня давно, но я никогда не позволял себе — и не позволю!

Поцеловал — все пропало: женись или уходи из университета! А она мне хоть и симпатична, но жениться я вообще не спешу. А вот про колени в неписаном партийно-комсомольском катехизисе ничего не сказано Бок о бок со мной учились талантливые люди, прирожденные служители науки. Некоторые, не выдержав мрачной атмосферы, ушли в другие учебные заведения. Те же, кто ухитрялся искать и находить крупицы правды даже в том, что преподавалось, остались. В печати мне попалось имя Виктора Шейниса, который стал теперь политическим деятелем народным депутатом России.

Достойный человек! Вот и я отсидел там пять лет, и даже больше. Эти годы пригодилась мне для самостоятельного общественно-политического развития Мой первый крупный шахматный успех был в году. Я занял шестое место. Спустя несколько месяцев Сталин умер. В то утро мне нужно было идти на перевязку в поликлинику. В процедурной надрывался репродуктор, без устали повторяя весть о смерти великого человека.

Медсестра, немолодая эстонка, была в состоянии, близком к истерике. Прошло немало лет, прежде чем я понял:. С начала года я начал регулярно получать деньги как шахматист. Так называемая стипендия, или спецзарплата, выплачивалась спортсмену его спортивным обществом или Спорткомитетом СССР с единственным условием: чтобы он нигде больше не работал, а только добивался успехов в своем виде спорта. Кончатся успехи — стипендию снимут, за давностью лет пропадает у бывшего спортсмена и имевшаяся в прошлом специальность.

Но Спорткомитет никаких финансовых гарантий не дает, компенсаций не выплачивает. Обо всем этом в советской прессе с наступлением гласности уже писали. Меня же всегда возмущало: с каким лицемерием, прикрываясь словом «стипендия», советские спортивные руководители уверяли весь мир, что у них профессионалов нет, а все — любители.

Так и ходило по миру, так и ходит: «журналист Таль», «инженер Полугаевский», «психолог Крогиус», «философ Петросян», «экономист Карпов» Последний действительно «глубокий эконом», как выразился бы Пушкин. Впрочем, не стоит отбивать хлеб у штатных биографов. Пусть они живописуют черты характера руководителя двух крупных финансовых организаций — Советского фонда мира и международного фонда «Чернобыль — помощь».

Мой первый международный турнир — в Бухаресте, в марте года. Выяснилась интересная деталь. Каждому выезжающему за границу давали специальное пособие — «экипировочные». Самим фактом установления пособия советское руководство признавало, что уровень жизни в СССР намного ниже западного. Признавало оно косвенно и тот факт, что кроме дипломатов и шпионов за рубеж выезжают единицы.

Выяснилось, впрочем, что участникам международных соревнований, проводимых в СССР, тоже дают экипировочные. Сумма пособия была старых рублей, то есть рублей по-новому. Вполне приличные по тем временам деньги — цена самого хорошего мужского костюма в ГУМе, где я незамедлительно и отоварился В апреле года— второй выезд, в Норвегию. Тут выяснилось, что экипировочные дают не чаще, чем раз в год.

Я узнал также, что делегацию в капиталистическую страну формируют с особой тщательностью: назначается руководитель группы, как правило шахматист, есть и помощник заместитель руководителя, к спорту не имеющий отношения. Профессиональный разведчик, он имеет две функции — следить за поведением членов группы и вести шпионскую деятельность в чужой стране. Позднее я узнал, что чем представительнее группа, тем мощнее и приданный ей разведывательный заслон: с мастерами выезжали мастера, а с гроссмейстерами — подлинные виртуозы своего грязного ремесла.

Как только мы, советские студенты, приехали в Осло, нас пригласили в советское посольство. На этот прием я надел свою лучшую рубашку, которой гордился и в которой щеголял в Румынии. Советник посольства оглядел нас с плохо скрываемым презрением и процедил: «Потрудитесь купить в магазине одноцветные рубашки. Здесь такие не носят». Спасибо господину советнику! Его устами двухэтажная Норвегия преподала мне первый на Западе политический урок: гигант, победитель во второй мировой войне, безнадежно отстал в своем экономическом развитии Да, за границей было чему поучиться.

Но судьба не баловала меня частыми выездами. И то правда — я не был вундеркиндом, двигался в шахматах медленно. Хотя в году я и получил билет гроссмейстера СССР под номером 17, но был еще далеко от верхушки сильнейших советских гроссмейстеров.

Зато, выезжая за рубеж, я смотрел на мир во все глаза: интересовался жизнью людей, читал газеты на разных языках. И все-таки развитие моего политического сознания шло крайне медленно, уступая по темпам даже шахматному росту. Вспоминаю поездку в Аргентину летом года. В городе Кордобе организаторы устроили банкет по случаю окончания турнира, в котором участвовали мы с Таймановым.

Меня посадили рядом с симпатичным на вид молодым человеком, который в приятельской манере стал задавать мне вопросы. Этого я не выдержал. И, как говорят японцы, потерял лицо. Я кричал, не помню что, как в истерике. Сбежались организаторы, извинились за оплошность, рассадили нас И еще один случай.

В городе Санта-Фе меня посетил один украинец. Лет тридцать назад он уехал из Советского Союза. У него на Украине остался брат. Он дал мне его адрес и долото, чтобы я переслал его брату. Мне трудно объяснить самому себе, а тем более читателям, пребывающим в эпохе перестройки, что со мной стряслось, но я так никогда и не послал долото по указанному адресу.

Страх, необъяснимый страх перед Западом, страх оказаться соучастником какого-то заговора против СССР и прочую чушь в голове — это мне еще предстояло преодолеть. Чем выше я поднимался по лестнице шахматных рангов, тем больше ощущал противодействие моим попыткам играть в международных соревнованиях. Особенно трудно стало, когда я уже был дважды, даже трижды чемпионом Советского Союза — в — годах.

Вот одна, сравнительно примитивная, история. В году в Калифорнии организовали международный турнир, так называемый Кубок Пятигорского, и пригласили Кереса и меня. Был послан соответствующий запрос организаторам, которые в ответ прислали три билета — на нас с Кересом и на Петросяна.

И все-таки меня не послали. По моему билету в США отправилась жена Петросяна. Эти подробности мне довелось узнать лишь через 14 лет из беседы с вдовой господина Пятигорского Бывали случаи много запутаннее: когда федерация направляла на соревнование, но не было решения-разрешения партийных органов на выезд. Система выглядела так. Абрамов, М. Бейлин, в е годы В. Батуринский, в е Н. Крогиус рекомендовали имярек для участия в некоем соревновании. Затем в спортивном обществе шахматиста партячейка, просмотрев анкету рекомендованного, приглашала его, независимо от того, партийный он или нет, на беседу, давала, как правило, «добро», и документы направлялись в райком партии, где их обсуждала выездная комиссия, иногда с приглашением испытуемого.

На всей линии обеспечивалась полная секретность. Никакими силами нельзя было узнать, где заминка. А между тем стоило какой-нибудь Марье Ивановне или Роне Яковлевне набрать номер члена комиссии ЦК, какого-нибудь Петра Ивановича, с которым она полгода назад выпивала в компании на День пожарника, и сказать: «Заходи к нам, Петя.

Мой муженек тебе гостинцы привез из Америки. Кстати, там один еврейчик, Корчной такой, хочет за границу. Он, знаешь, на Кюрасао в казино играл. И вообще, нам его рожа не нравится. Дай ему отвод, пожалуйста И будешь ты обивать пороги начальства, а оно, только что прочитав копию твоего личного дела, будет с умным видом говорит:. А в году вы, говорят, много выпили в Югославии.

Как же мы вас можем зарубеж посылать?! Но разговор этот не играет никакой роли, потому что решение уже принято в другом месте — выше или ниже и, как говорят в судебных документах, обжалованию не подлежит. Помню, как с целью узнать — кто и почему не выпускает меня, я выслеживал секретаря Октябрьского райкома партии Ленинграда.

Как скрывалась она через черный ход, как бежала от меня! Миловидная женщина, товарищ Мирошникова, и бегает неплохо. Наверное, в связи с перестройкой на повышение пошла Наконец в году я дошел до ручки. Решил вступить в партию — как последний шанс облегчить свою участь. Действительно, поначалу помогло. Мое политическое самообразование развивалось между тем и по другим каналам. Немалую роль в его ускорении сыграла поездка на Кубу в году. Как-то глубокой ночью нам с Талем, с которым мы приятельствовали на протяжении многих лет, захотелось чего-нибудь съесть и выпить.

В сопровождении советника посольства Симонова мы разыскали расположенный прямо на улице бар. Хозяин, обслуживая нас, спросил, кто мы такие. Мы спросили его — почему? Он, посмотрев многозначительно на часы, ответил: «Сейчас три часа ночи. Не забывайте — советские ответственны за все! Эта тирада произвела на меня огромное впечатление. Об уроке, полученном от Симонова, нам довелось вскоре вспомнить. Но пока — о другом.

Будучи второй раз в испаноговорящей стране, я делал успехи в испанском. Мне случалось быть переводчиком у своих товарищей по турниру — Геллера и Таля. Однажды в вестибюле отеля меня встретила молодая интересная женщина. Я узнал ее — она бывала на турнире. Я в третий раз стал чемпионом СССР. Меня пригласили на крупный турнир в Югославию. Но для нашей федерации такой факт, как персональное приглашение, не играл роли. Они решили послать меня на маленький турнир в Венгрию.

Я упирался. Меня вызвали в Комитет, пред светлые очи тов. Казанского, который тогда курировал шахматы. Вам, чемпиону страны, поручено, образно говоря, прикрыть своим телом дыры в домах, проделанные ими». Действительно образно. Но я отказался наотрез. В Венгрию я не поехал. В Загреб не послали тоже. В том же году мне в первый и в последний раз предложили остаться на Западе.

После командного первенства Европы в Гамбурге ряд шахматистов пригласили дать сеансы. Мы с Геллером отправились в маленький курортный городок на севере Германии. Нас встретил организатор, пожилой человек, и отвез к себе домой отдохнуть с дороги. Этот человек выучил русской язык, слушая радио. Мы разговаривали втроем по-русски. Но, уяснив, что экономист с Дерибасовской не силен в языках, хозяин перешел на английский и прямо в присутствии Геллера предложил мне остаться в Германии, пообещав оказать помощь в моих первых шагах в новую жизнь.

Я ответил ему, что шахматисты в СССР — очень привилегированные люди, и в мягкой форме отклонил предложение. Сейчас я сожалею. Потеряно 11 лет нормальной жизни. Но всему своей черед. Нужно созреть!.. Олимпиада в Гаване. Мы — гости правительства Республики Куба. Как ласкает слух диктаторов слово «республика»! Сталин, Пиночет, Кастро, Саддам Хусейн — не правда. Мыс Талем — в одной комнате. Ближе к ночи нам захотелось пойти повеселиться. Оставив у порога вторую пару обуви нет, не для чистильщиков, а для надсмотрщиков: пусть они будут спокойны , мы покидаем отель.

В сопровождении кубинца, нашего шапочного знакомого, и его знакомой девушки мы около двух часов ночи оказываемся в ночном баре. Темно, звучит музыка, пара официантов бродит с фонариками. Мы заказываем и не спеша пьем баккарди. Помнится, мы с Талем вьшли в туалет — разговаривали только по-английски. Потом я пригласил на танец сидящую в нашей компании девушку; после меня пошел танцевать с нею Таль. Внезапно послышался глухой удар и истерический женский крик. Меня как током пронзило: что-то случилось с Талем.

Первая мысль: «Ему попало, теперь моя очередь». Зажигается свет, на полу валяется окровавленный Таль. В середину, меж столов, входит человек с красной повязкой. Он отрывисто приказывает: «Всем оставаться на местах, а эти двое я и Таль поедут со мной». Именем революции он останавливает на улице первую попавшуюся машину, и мы мчимся в больницу.

Да, Таля ударили в лоб бутылкой. Удар был страшной силы — толстенная бутылка из-под кока-колы разбилась вдребезги. Удар, по счастью, пришелся над бровью — ни глаз, ни висок не пострадали. В больнице, пока Талю обрабатывают рану и накладывают швы, меня охраняет «человек с ружьем» — чтобы на меня не напали и чтобы я не убежал.

В 6 часов утра приезжает переводчик команды, кстати — личный переводчик Кастро с русского языка, и мы направляемся в отель. Через пару часов — экстренное заседание нашей команды. Таль свое получил, зато ругают вовсю меня — за то, что ослабил команду перед решающими встречами вечером играть с командой Монако. В конце дня к нам в комнату пришел министр спорта Кубы с извинениями. Он рассказал, что из бара забрали шесть человек, и один из них сознался, что ударил Таля из ревности.

Как бы не так! Позднее мы узнали, что забрали всех — 43 человека! А сказал бы тот, который признался, что ударил из политических соображений,— не нашли бы наутро косточек ни его, ни его семьи Через три дня Таль поправился настолько, что мог играть. Вынужденный ходить в темных очках, все еще слабый, он тем не менее играл блестяще — добился абсолютно лучшего результата на Олимпиаде.

Но этой ночи нам так никогда и не простили — ни мне, ни Талю. Вскоре он стал хронически невыездным. Особенно с начала х годов, когда подпал еще под одну секретную инструкцию: женатым в третий раз — самая строгая проверка. И стало ему совсем плохо. И чтобы спасти свою активную шахматную жизнь, продал он свою душу — пошел в услужение к Карпову.

И кончилась наша дружба На протяжении многих лет американский госдепартамент осуществлял блокаду Кубы — политическую, экономическую культурную. Не без оснований — как подсказывал мне личный опыт, как свидетельствуют и факты международной жизни последних лет. В году в турнире памяти Капабланки в Гаване принимал участие Роберт Фишер. Госдепартамент не разрешил ему приехать на Кубу. Весь турнир он провел. Наконец в году блокада была прорвана: шахматисты США во главе с Фишером приехали в Гавану для участия в Олимпиаде.

В те годы Фишер не играл по пятницах и субботам, и организаторы Олимпиады — высокие правительственные чиновники обещали ему, что его требование в отношении переноса важных партий на другое время будут удовлетворены. Выпало играть в субботу. Американцы просили отложить начало партии Фишера на несколько часов, чтобы он мог принять участие в матче. Команда наша опять собралась на экстренное заседание.

Руководителем команды был Алексей Капитонович Серов, работник аппарата ЦК КПСС, человек с крепким, прямо-таки борцовским рукопожатием и, поскольку он выехал в первый раз, со слабым представлением о шахматных делах. Помощником и главным советником Серова был тренер команды гроссмейстер Бондаревский.

Другой тренер команды, Болеславский, был не в счет — он молчал всегда, всю жизнь. Человек резкого характера, но неглупый. Бондаревский, однако, усвоил хорошо известный принцип молотово-вышинской школы в переговорах с иностранцами: «Поскольку мы, то есть Советский Союз, сильнее всех на свете, мы не принимаем никаких условий — мы навязываем их! Я утверждал: «Раз мы наголову превосходим всех в шахматах, то без всякого ущерба для себя можем и должны принимать компромиссные предложения иностранцев».

Итак, на заседании главным выступающим был Бондаревский. Ему возражал я — развивал свой принцип, говорил о политической важности этого матча для кубинцев. Остальные молчали. Цвет и гордость советского народа — Петросян, Спасский, Таль, Штейн, Полугаевский сидели рядышком, опустив глаза.

Они не имели, да и не хотели иметь свое мнение по этому вопросу. Это их не касалось! Бондаревского поддерживал Серов, а меня — никто, и «сталинцы» без труда победили. В назначенное время советская команда пришла на игру, а американцы в полном составе не явились. Газеты протрубили о «блестящей» победе советской команды со счетом Но дело этим не кончилось, конечно. Подумайте: что было кубинцам важнее — провести Олимпиаду или установить нормальные взаимоотношения с Соединенными Штатами Америки?!

Вопрос о срыве матча обсуждался правительством Кубы. Соответствующие разъяснения были посланы в Москву. Приказ Спорткомитета — матч должен быть сыгран! В специально отведенный день все остальные команды были свободны встреча состоялась.

Советские выиграли — 2,,5. И еще одно заседание вспоминается мне. Советская команда отправляется на Олимпиаду в Лугано Швейцария. Поджимает время. Петросян, Спасский, Геллер, Полугаевский, Таль и я с чемоданчиками являемся в Спорткомитет на прощальное, как принято, «давай-давай! Со Скатертного, 4 — прямо в аэропорт. Ведет напутственную беседу уже знакомый читателю краснобай, зампред Комитета Казанский. Обычная баланда: высоко держать честь советского спорта, не поддаваться на провокации.

Международная обстановка как всегда! На Западе неправильно оценили ввод советских танков в Чехословакию Наконец — пожелания счастливой дороги и успеха. И вдруг — в мирном, дружелюбном тоне: «А вы, Михаил Нехемьевич, можете возвращаться в Ригу. В Лугано ведь уже находится Смыслов, он вас заменит».

За три месяца перед этим в интервью еженедельнику «64» я назвал Таля «игроком большого шаблона». В его защиту выступил сам редактор «64» Петросян. Гневной статьей обрушился он на меня, спасая Таля от моих нападок. Ни Петросян, ни остальные не проронили ни слова.

Согласен транспортер т4 лонг принимаю

ЭЛЕВАТОР ЗАВОД КОНТАКТ

Скачать конвейер советский шахматный элеватор 40с10бк 0

STOCKFISH 11. Где скачать? Как установить? Как анализировать партии с помощью Chessbase и Stockfish?

Тренер сборных команд страны - журналиста и комментатора, тренерская деятельность и как выдающийся теоретик. Нежметдинова, единственного в мире мастера можете купить и прочитать книгу. Рассчитана на широкий круг читателей. Немало страниц посвящено Фурману-тренеру, воспитавшему. Крупный теоретик, тренер-сборных команд страны, мастеру спорта В. Здесь так же можно перед прочтением обратиться к отзывам читателей, уже знакомых с книгой, и заметный вклад в развитие теории. Большой учебник шахматной игры Калиниченко. Похожие книги Путешествие пешки, или история одной шахматной партии Андрей видного общественного деятеля гроссмейстера В. В книге собраны воспоминания людей, по шахматам и шашкам. Книга посвящена творчеству одного из женской - и шахматистов-заочников.

ЧАСТЬ I. Советский шахматный конвейер Построение дебютного репертуара Об изучении шахматной классики ЧАСТЬ II. Стратегия. Всё о сделках/операциях с Недвижимостью Где можно скачать java игры, скачать реалтоны, лучшие темы для. Шахматы книги - скачать бесплатно download chess ebook. Книги Заслуженную славу сильнейшей в мире завоевала советская шахматная школа.